Нагапетян К.Г. и движение художников

10 June 2009 @ 10:46 pm

«Московская правда» 14.07.1988 г.

КОГДА ЖЕ НАСТУПИТ ПРОЗРЕНЬЕ?

Московские страсти вокруг Нагорного Карабаха

— Беги скорей за мной, там армяне сидят на тротуаре...

Два юнца стремглав помчались к собравшейся на углу проспекта Калинина и улицы Воровского толпе. Любопытных прибывало. Становясь на цыпочки, стремясь протиснуться поближе, они взирали на рассевшихся прямо на асфальте мужчин и женщин. «Сидячий митинг протеста», к которому подстрекали лидеры так называемого комитета армянской общественности Москвы К. Нагапетян, В. Огаджанян и М. Шамиров, начался около шести вечера 10 июля.

А вообще-то события ведут отсчет с часу дня, когда у церкви на Армянском кладбище собралось около четырехсот московских и приезжих армян. Подобные сходки, как известно, участились с весны нынешнего года, точнее, с начала марта, после известных событий в Сумгаите. Поначалу они носили довольно мирный характер. Небезосновательно сетовавшие на куцую информацию в печати и по телевидению о положении в Нагорно-Карабахской автономной области и последствиях сумгаитской трагедии столичные жители армянской национальности получали здесь дополнительные сведения. Городские власти не препятствовали собраниям, понимая, что интерес этот не праздный.

Однако в скором времени информационные сообщения стали окрашиваться в излишне эмоциональные тона. Нет, речь не о самом требовании московских армян присоединить НКАО к Армении. У каждого есть право высказывать собственную точку зрения на те или иные события — публично или в частном разговоре. И нынешняя обстановка демократии и гласности этому способствует. Настораживало то, что подобные требования все чаще сопровождались провокационными выкриками националистического толка, клеветническими нападками на партийные, советские и правоохранительные органы, призывами к противоправным действиям.

Вряд ли, скажем, украсят члена Союза художников СССР К. Нагапетяна оскорбительные слова в адрес азербайджанцев. А как с точки зрения закона, который призван блюсти юрист М. Шамиров. Звучит его боевой клич не подчиняться милиции и продолжать «сидячую забастовку». До «победного конца"? И не двуличию ли научит школьников будущий педагог К. Саакян, одновременно обличающий тормоза перестройки и призывающий всех работающих армян Москвы бросить производство и выйти в будний день на демонстрацию? Или какой урок честности и справедливости, за которые не устает ратовать механик А. Мирзоян, преподают его бесчестные дела. Передо мной собственноручно подписанное им признание работникам отдела БХСС Дзержинского района. Он кается, что бес попутал, когда вместе с водителем «Икаруса» А. Мойсом околпачил сорок с лишним иногородних жителей, содрав за «левую» экскурсию по Москве и положив в карман 129 рублей — по «трешнику» с носа.

Но что значит несчастный «трешник» по сравнению с нравственным обманом сограждан, которым внушается мысль об оккупации НКАО (там, как известно, с весны для обеспечения порядка введены войска, и не возникло, кстати, ни одного инцидента между воинами и местными жителями) или массовых убийствах армян в Баку. Замечу сразу, что там действительно был убит один человек — милиционер-азербайджанец. И пусть обманутых не так уж много — в Москве проживает свыше сорока тысяч армян, а на митинги собираются лишь сотни из них, — сам факт целенаправленного массированного давления на их умы и сердца заставляет серьезно задуматься над тем, куда ведут людей «теневые» лидеры. Именно что «теневые», потому как лидерство свое, зная об ответственности за противоправные действия, признавать они не хотят. На моих глазах разгуливал неподалеку от митингующих на Пушкинской площади К. Нагапетян, делая вид, что он тут человек случайный. Но когда увидел, что собравшиеся начинают переходить границы дозволенного, тут же шепнул одному, подтолкнул в бок другого — и толпа мгновенно рассосалась. А вот «рядовым» оратором от армянской интеллигенции, как он себя представляет, Нагапетян выступать горазд. И, надо сказать, страсти разжигать он умеет. Только вот подумалось: можно ли добиться желаемого результата, то есть справедливого, в интересах армянского, азербайджанского и всего советского народа решения проблемы НКАО, нагнетая вокруг нее истерию? Да и этим ли результатом обеспокоены «теневые» лидеры? Призывая к демократии, они попирают ее. Говоря о национальном достоинстве армян, тут же топчут ногами достоинство другой нации.

Доморощенный поэт читает на Армянском кладбище стихи о сумгаитской трагедии. Щемящее чувство с первых же строк проникает в сердце. На глаза армян навертываются слезы. В конце марта я видел такие же глаза у жителей Степанакерта, когда стоял среди них с обнаженной головой у открывшегося' там памятника жертвам бандитского нападения. Их боль была и моей болью, болью всего советского народа. И вместе с ними я гневно осуждал тех, кто совершил этот акт вандализма. Никогда не забуду встречу в Сумгаите с пожилой армянкой А. Бегларян и ее рассказ, как стояла она с соседями четырнадцать часов в залитом водой подвале, спасаясь от бесчинствующего хулиганья. Не забуду и пунцовые розы стыда на щеках присутствующей при нашем разговоре молодой азербайджанки, которые просвечивали через сжавшие лицо ладони.

Но ведь и то правда, что в дни разыгравшейся трагедии азербайджанские рабочие с предприятий Сумгаита прятали в своих цехах и домах армян, вставали грудью на их защиту, что азербайджанские милиционеры раз за разом бросались в обезумевшую толпу, чтобы вырвать из ее рук очередную жертву. Зачем же было поэту, читавшему стихи на Армянском кладбище, срываться с трагической ноты и, закатив глаза, надрывно вещать о поголовной точке ножей против армян в Азербайджане, звать к мщению, вплетая в рифму и похабщину, и матерщину? Знать, кто-то небескорыстный водил его пером, науськивая поднять руку на соседа и брата. Сразу же после этих призывных фраз наливались кровью глаза молодых армян, сжимались их кулаки. Точно такая же накаленная атмосфера создалась и во время «сидячего митинга протеста» на проспекте Калинина. Выступает Нагапетян — кричит. Поднимается Шамиров — опять крик доходит до истерики полное отсутствие слуха. То есть только себя и слышит. Попытался было урезонить их первый заместитель начальника ГУВД генерал-майор внутренней службы Ю. Томашов — как говорится, ноль внимания, фунт презрения. А ведь и слова-то его были резонными:

Вы тут приводите факты, но они требуют доказательства. Вот и давайте проверим... Раз повторил, другой, третий, только тогда Нагапетян позволил себе спуститься с высот собственного красноречия и обрушиться на оппонента: — Чего проверять. У нас есть все
документы... И сделал жест рукой, что лезет в карман. Однако ничего оттуда не вынул.

Подумайте, к чему призывают вас горячие головы, — продолжал вразумлять генерал.

У нас у всех горячие головы, — был ответ.

Красноречивый, не так ли? Но все-таки, полагаю, горячие головы были не у всех. Ораторствовали все те же — из штатных. Кто-то их слушал, кто-то перешептывался между собой, кто-то с неким кокетством взирал на собравшихся зевак: видите, мол, какие мы.

Но что это? Выкрик одного из организаторов — и улыбки исчезают с лиц.

Разбредшаяся было толпа мчится к милицейскому автобусу, расталкивая шарахающихся прохожих, перебегая дорогу перед скрежещущими тормозами автомобилями. Кстати говоря, не так давно по вине нарушивших правила уличного движения армян - демонстрантов столкнулись две машины. Так вот. Распаленная толпа окружает этот автобус, швыряет в него разные предметы, раскачивает. Успокаивается лишь тогда; когда из него выходит светловолосый бородач. Ба, да это же не так давно ораторствовавший на митинге армян некто Ф. Шелов - Коведяев из числа так называемых правозащитников, только что подстрекавший митингующих к противоправным действиям. Это отнюдь не случайность. Нетрудно заметить, что вообще в последнее время члены некоторых группировок, известных антисоциалистическими взглядами, в том числе Новодворская, Мухамедьяров и Жириновский из «Демократического союза», стали собираться там, где попахивает какой-либо провокацией, где можно, сыграв на недовольстве, малой сознательности, набрать себе очки как «истинным борцам за демократию». А также и сторонников, демагогически прикрывая свою сущность псевдоперестроечными лозунгами.

Идет, так сказать, консолидация сил. И ради такой «благородной» цели можно не побрезговать ни прямой подтасовкой фактов, ни подыгрышем на национальных чувствах. Тот же Шелов-Коведяев в разгар митинга сумбурно стал плести небылицы о сговоре в двадцатые годы Турции и большевиков. Последние, якобы в «обмен» на турецкую революцию, запродали Нагорный Карабах Азербайджану. Слышал я и выступление Жириновского, призывавшего заменить весь состав ЦК Компартии Азербайджана и органов правопорядка республики, а заодно и «пробуждать Россию кровью». Правда, новоявленного «защитника» армянского народа с кровожадными замашками тут же оттеснили, видимо, побаиваясь уступить лидерство, организаторы комитета, но тем не менее нельзя без внимания оставить его короткий спич, принимать сказанное за личный каприз. Это намеренное, вернее, злонамеренное, стремление любыми способами затормозить ход перестройки в стране, посеять недоверие к партии и Советскому правительству. Впрочем, не эти ли цели преследуют и Нагапетян с его окружением, присваивая себе право говорить от имени всех армян, игнорируя любую здравую мысль? Но кто, скажите, дал им это право? Листаю блокноты и документы, которые привез с собой из Степанакерта. Ага, вот он тот протокол № 16 от 24 марта нынешнего года. Идет заседание ныне самораспустившегося общества «Крунк», лидеры которого и после роспуска продолжают играть серьезную роль в жизни автономной области. Поняв, очевидно, что слишком далеко зашли в давлении на органы власти, поняв бессмысленность забастовок (и тогда, весной, промышленные предприятия Нагорного Карабаха были парализованы, задолженность их стране исчислялась в миллионах рублей, а люди, изможденные бесконечными митингами и демонстрациями, стали отворачиваться от крунковцев), эти лидеры прислушались к голосу разума. Оставаясь, впрочем, в твердом убеждении, что НКАО следует присоединить к Армении, они начали призывать к спокойствию и взвешенности в поступках, осудили свое же экстремистское крыло за забастовочную тактику.

А теперь внимательно вчитайтесь в дословный текст из названного выше протокола. Говорит один из организаторов «Крунка» А. Манучаров: «...Мы осуждаем деятельность Московского и Ереванского комитетов, которые позволили себе говорить от имени карабахского народа. И мы решительно отмежевываемся от тех безответственных заявлений лидеров этих комитетов, которые, безусловно, нанесли вред нашему справедливому движению».

Вот так. Мы не раз сходились с Манучаровым в долгих разговорах и спорах, и лично я верю в искренность его заявления, хоть далеко не во всем разделяю выбранную им позицию. И не верю, не могу поверить лидерам так называемого комитета армянской общественности в Москве, которые безответственными действиями и призывами только усугубляют и без того сложную ситуацию вокруг НКАО, делают непредсказуемой ситуацию в самой столице. О чем, кстати, пишут москвичи, высказывая свое негативное отношение к устроителям шумных митингов. Сегодня толпа, подзуживаемая организаторами сборищ, прорывает ряды милиционеров, распугивая людей на площадях и бульварах, мешая проезду транспорта. А завтра?..

Трудно сказать, что будет завтра, если толпа станет неуправляемой. Достаточно одной спички, чтобы вспыхнули «горячие головы». И можно ли будет винить органы правопорядка, которые вынуждены будут принять соответствующие меры? Вина прежде всего ляжет на безответственных лидеров — Нагапетяна, Оганджаняна и других, которым прокуратура уже делала предостережения. Но, видно, не вняли они здравомыслию, коли зовут к конфронтации.

...Я просматриваю армянские и азербайджанские газеты. С их страниц выступают рабочие и ученые, писатели и колхозники, партийные и советские работники. Да, мнения насчет будущей судьбы НКАО разные, но мысль одна: терпение и следование разуму, желание прислушаться друг к другу, повести диалог, трезвый анализ действительности. Не все в обеих республиках разделяют это мнение — забастовки и митинги продолжаются. Но хочется верить, что таких будет все меньше. Как и в то, что среди московской армянской общественности будет больше людей, подчинивших эмоции разуму.

Ю. ШАБАНОВ

1 comment | Leave a comment

17 August 2007 @ 05:34 pm

Нагапетян Корюн Григорьевич и "Двадцать московских художников"

«От раздавленного авангарда
до расстрелянного пейзажа».

Летом 2006 года в Московском музее современного искусства прошла посмертная персональная выставка художника – нонконформиста Нагапетяна Корюна с символическим названием «Расстрелянный пейзаж». И это не метафора. В 1999 году художник был убит в своей квартире – мастерской неизвестным преступником. Пуля, пробив грудь автора, повредила расположенный за его спиной пейзаж. Убитый являлся основателем и лидером группы «20-ти московских художников» при городском объединенном комитете профсоюза художников – графиков. В течение полутора десятков лет Малую Грузинскую 28, где находился своеобразный оазис творческой свободы, посетило более миллиона москвичей и гостей столицы.

Весной 2008 года исполнится 30 лет со дня организации легендарной группы, явившейся знаковым событием в культурной жизни Москвы 70-х годов.

Нагапетян Корюн родился 16 марта 1926 года в Армении в селе Ацик Гюмрийской области и 25 июля 1999 года был убит в России в своей московской квартире неустановленным киллером, выполнившим чей - то кровавый заказ.

В 1950 году будущий художник переехал из Армении в Москву и начал свою трудовую деятельность с традиционно армянской специальности строителя, выбрав при этом наиболее творческую и «близкую» к живописи работу маляра в депо на железной дороге. Очень скоро добросовестного рабочего заметили и в 1952 году поручили ему серьезный правительственный заказ - реставрацию траурного поезда В. И. Ленина. Будущий художник блестяще справился с ответственным заданием, за что получил благодарность от политического руководства страны и даже представлялся к государственной награде.

Стремительно продвигалась и производственная карьера. Через год Нагапетян уже работал мастером кузнечного цеха на заводе им. Лихачева.

Вот тут и случилась, на первый взгляд, непоправимая беда - производственная травма лишила его глаза – основного инструмента художника.

Казалось бы, мечты о карьере художника похоронены навсегда, но, несмотря на это, абитуриент невероятным образом прошел медкомиссию, сдал вступительные экзамены и обрел право учиться в МВХПУ (бывшее Строгановское). Закончил «Строгановку», затем аспирантуру при ВНИИТЭ, получил второе высшее образование по специальности социология и философия и начал свой долгий творческий путь к вершинам современного изобразительного искусства.

Первая попытка публичного показа работ нонконформиста Нагапетяна закончилась неудачей. Происходила она 15 сентября 1974 года в Беляево. Эта выставка, впоследствии названная «Бульдозерной», стала наиболее заметным событием в художественной жизни Москвы после разогнанной Н. Хрущевым выставки в Манеже в 1962 году.

Инициаторами показа выступили: коллекционер А. Глезер и 13 художников во главе с О. Рабиным – основным лидером нонконформизма.

Выставка в тот же день была разогнана строительной техникой. Как рассказывал потом отец, «бульдозерная выставка» послужила толчком к становлению его как художника, а художника - как Гражданина. Вот с этой выставки, собственно, и началось становление советского авангарда второй волны, или как его называли сами художники – нонконформисты «Авангарда – 2».

Под давлением международной общественности Моссовет вынужден был разрешить проведение официальной выставки нонконформистов. Определили место, время и дату. Измайловский парк - с 12 до 16 часов 29 сентября 1974 года.

Организаторами «Второго осеннего показа живописи и графики» выступили все те же лица: О. Рабин и А. Глезер. К ним присоединился Ю. Жарких.

В выставке приняло участие 65 художников. Около 15 тысяч зрителей посетили вернисаж. Выставлялось около 250 полотен. Уходящие с выставки посетители могли заметить стоящие наготове водометы и дружинников в автобусах. Видимо, власти все - таки решили подстраховаться.

В прессе появились негативные публикации, носившие откровенно угрожающий характер. В рядах художников – нонконформистов воцарились упаднические настроения.

Однако желающих участвовать в подобных выставках становилось все больше, и тогда художники вспомнили старый и довольно оригинальный способ заявить о себе.

В 1975 году на квартирах художников авангардистов устраивался отборочный просмотр работ к предстоящей выставке на ВДНХ. Двери квартир не закрывались допоздна, и любой желающий мог посмотреть квартирную выставку. Отец был одним из организаторов «сетевого вернисажа», активным его участником. Этот этап становления Советского неформального искусства позже получил название периода «квартирных выставок».

С 19 по 26 февраля 1975 года на ВДНХ в павильоне «Пчеловодство» прошла официально разрешенная выставка из работ 20 художников - авангардистов, которым власти милостиво разрешили показать свои работы общественности. Однако эта выставка не смогла вызвать особого резонанса в художественной жизни столицы.

Инициаторами показа на этот раз выступили В. Немухин и Д. Плавинский.

В основном, из этих работ, а так же из работ экспонировавшихся на квартирных выставках, был отобран костяк коллекции, которой предстояло в том же году, но на этот раз в Доме культуры ВДНХ, наделать много шума в современном мире искусств.

Нагапетян в это время работал художником – конструктором в одном из павильонов ВДНХ и, видимо, поэтому оказался в составе членов инициативной группы, которая занималась отбором художественных произведений для выставки в ДК. На Корюна Нагапетяна была возложена обязанность по сохранению порядка во время проведения вернисажа. Спецслужбы в своих сводках и отчетах окрестили активного художника псевдонимом «Васген», по названию одной из его работ - портрета Католикоса всех армян Васгена – 1. К открытию выставки в ДК ВДНХ 145 художников завезли 650 работ, из которых 522 были показаны. Выставка проходила с 20 по 30 сентября 1975 года.

В день открытия вернисажа, километровая очередь выстроилась от главного входа ВДНХ до самого места проведения. Событие широко освещалось в западных средствах массовой информации. Но открытие выставки затягивалось. Дело в том, что ночью сотрудниками спецслужб были изъяты наиболее одиозные работы, носившие, с точки зрения властей, антисоветский характер. Разразился скандал. Художники выразили свой протест, перевернув картины лицом к стене. Тогда после непродолжительных переговоров большая часть изъятых полотен была возвращена на место и выставка, наконец, открылась.

В 1978 году инициатор первых выставок свободных художников О. Рабин эмигрирует на Запад, где его примут с восторгом и нарекут «Солженицыным в живописи», а день открытия «Бульдозерной выставки» - 15 сентября, ЮНЕСКО назовет Всемирным Днем Свободного Художника.

До этих событий большинство художников авангардистов были безработными или перебивались случайными заработками. И вот 7 июня 1976 года авангардистам позволили объединиться в секцию живописи при Московском объединенном комитете профсоюза художников – графиков, который располагался на ул. Малая Грузинская дом 28.

Председателем ОК в то время был некто В. Ащеулов, то ли комсомольский работник, то ли гебэшник. Его правой рукой являлся Э. Дробицкий. Структура напоминала собой МОСХ. В ней были секции живописи, графики, плаката, фото и др. В секцию живописи и была принята основная масса участников двух выставок на ВДНХ. Таким образом, власти решили проблему трудоустройства и надзора за инакомыслящими живописцами.

Отец был в числе первых членов секции живописи Объединенного Комитета профсоюза художников – графиков. Работал над Уставом нового структурного подразделения, избирался в худсовет и местком, организовывал выставочный процесс.

Трудоустроенные живописцы начали готовиться к своей первой акции - выставке новой секции живописи. Она с успехом проходила с декабря 1977 по февраль 1978 года.

Однако во время проведения этой выставки стало понятно, что ввиду ограниченности выставочной площади, один художник не может показать более 1 - 2-х своих работ.

Внутри секции постепенно зрело недовольство, возникали конфликты, и в связи с этим художники начали группироваться в небольшие коллективы. Особенно выделялись творческие группы «20 московских художников», «Мир Живописи», группа «21 московский художник», «Мост», «18 московских художников».

Среди них наибольшую известность и популярность приобрела группа «20 московских художников».

3 марта 1978 года «Двадцатка» провела первую собственную выставку. В первый состав «Двадцатки» вошли: С. Блезе, В. Глухов, Д. Гордеев, Т. Глытнева, В. Линицкий, А. Лепин, К. Нагапетян, В. Провоторов, В. Петров (ст.), В. Петров (мл.), Н. Румянцев, И. Снегур, М. Стерлигова, В. Савельев, Н. Смирнов, С. Симаков, В. Скобелев, В. Сазонов, А. Туманов, С. Шаров.

Через несколько лет ее слава гремела по всему СССР и далеко за его рубежами. Всего состоялось 14 выставок «20-ти московских художников», вплоть до 1991 года. Это была победа, триумф, международное признание.

Несомненно, общепризнанным лидером «Двадцатки» являлся Нагапетян. Кстати, фамилия Нагапетян в переводе с армянского означает «основатель, старейшина рода, родоначальник». Он успешно осуществлял связь и вел переговоры с администрацией ОК, властями и сотрудниками органов правопорядка.

В 1990 году «Горком профсоюзов» возглавил Э. Дробицкий, и вскоре организация была им преобразована в Творческий союз художников России. Сейчас она располагается по адресу: Гоголевский бульвар дом 10 в особняке бывшего Союза художников СССР.

Последняя объединенная выставка «Малая Грузинская 28», в которой участвовала и «Двадцатка», состоялась в 1991 г. непосредственно перед распадом СССР в Выставочном зале «Манеж» и Конгрессе США. Эта выставка по своей сути явилась заключительным аккордом в московском движении художников – нонконформистов.

С этого же времени заканчивается абстрактный период в творчестве живописца. Отец снова обращается к реализму, к портретной живописи. В этот период им создана целая галерея портретов древнеармянских деятелей культуры и цикл «Золотое кольцо России». Художник неустанно работает над книгой, шрифтами. За весь период творческой деятельности Нагапетяном было создано не более 400 живописных работ. Наиболее характерной особенностью творчества художника является отсутствие в его картинах откровенно красного цвета. Где мог, он старался обходился без этого, с его точки зрения, «коммунистического колера». Агрессивный цвет вызывал у мастера чувство неприязни и политического дискомфорта.

Почти за полтора десятка лет существования группы работы «Двадцатки» посмотрели более миллиона москвичей и гостей столицы. В их числе был и В. Высоцкий, который, как известно, проживал в этом же доме и всегда находил время посмотреть работы художников и познакомиться с их творцами поближе.

В одной из телепередач Ю. Сенкевича «Клуб кинопутешественников», где прослеживался путь становления Советского неформального искусства, Нагапетян рассказывал о толпах зрителей, штурмовавших в свое время подвалы Малой Грузинской 28.

Являясь талантливым организатором и ярким представителем нового поколения художников, он принимал активное участие в пропаганде Советского авангарда первой волны и, несомненно, сыграл немаловажную роль в зарождении, развитии и становлении «Авангарда-2».

В последние годы своей жизни бывший нонконформист стал постепенно отдаляться от живописи и занялся научной публицистикой. Он написал книгу «Вторжение Земли в Гелиосистему». В этой работе Нагапетян предложил читателям новую концепцию происхождения Земли, зарегистрированную в Роспатенте как «Ноу – Хау». Уже после его гибели телевизионный канал «Культура» в тележурнале «Ноу – Хау» представил концепцию художника на суд зрителей.

Эта книга стала итогом его 20 - летней творческой деятельности. В ней нашли отображения и область изобразительного искусства, и система взаимосвязи Земля - Человек - Космос, и шрифтовая культура. О последней Нагапетян мог говорить часами не повторяясь. Он считал, что в шрифт можно заложить информацию, найти в нем исцеление и обрести чувство патриотизма. Отец мечтал, что 30 созданных им шрифтовых гарнитур когда-нибудь войдут во все компьютеры мира и смогут закодировать любую нацию на добро и прогресс путем изменения начертания букв.

Популярностью книга не пользовалась, и начинающему публицисту приходилось распространять плоды своей литературной деятельности среди земляков возле храма на Армянском кладбище. Каждую субботу и воскресенье художник - писатель был на своем рабочем месте напротив церкви. Там у него было постоянное торговое место. Нагапетян стал как бы достопримечательностью Армянского кладбища, традиционно сложившегося места встреч соотечественников. Общаясь с Богом и прихожанами, он пытался при помощи своей книги донести до них и Всевышнего свои мироощущения, свое видение принципов устройства и происхождения жизни на Земле, законы формирования древних языков и способов общения людей друг с другом.

Отец никогда не афишировал своей религиозности. И только после его гибели выяснилось, что он был человеком глубоко верующим. Незадолго до смерти художник признавался в своем дневнике Всевышнему: «Господи, я люблю тебя больше всего на свете. Ты цель и смысл моей жизни».

Удивительным образом армянское кладбище вошло в жизнь Нагапетяна. В этом месте он начал свою беспокойную общественно - политическую деятельность, и здесь же навсегда успокоилась его душа.

Нагапетян Корюн был одним из первых активистов, которые стояли у истоков процесса организации армянской диаспоры. В начале 60-х годов, в условиях всесилия тоталитарной системы, они тайно организовывали армянское землячество в Москве.

20 февраля 1988 года Совет народных депутатов Нагорно-Карабахской автономной области Азербайджанской ССР обратился к Верховному Совету СССР, Верховному Совету Азербайджанской ССР и Верховному Совету Армянской ССР с просьбой о передаче Нагорно-Карабахской автономной области из состава Азербайджана в состав Армении. В Сумгаите начались погромы армян.

На армянском кладбище возле церкви «Сурб Арутюн» стали проходить еженедельные организованные митинги с требованием удовлетворить просьбу карабахских земляков и привлечь к ответственности организаторов Сумгаитской трагедии.

13 марта 1988 года Нагапетян вместе со своими соратниками сформировал из наиболее активных участников митингов первую серьезную организацию московских армян - Московский комитет «Карабах». Комитет «Карабах» явился своеобразным катализатором для активизации процессов образования множества мелких московских армянских общественных организаций, которые в 2000 году А. Абрамяну удалось объединить в один мощный коллективный орган «Союз армян России».

В 1988 году, комментируя сообщения ТАСС, газета «Правда» писала: «...именно такие люди организовали 19 марта сборище в Ереване, именуя его заседанием «комитета Карабаха»... Некий К. Нагапетян призывал к забастовкам, массовым голодовкам, требовал объявить Армению «беспартийной» республикой...».

Как это не парадоксально звучит, но армянское кладбище дало путевку в политическую жизнь многим ныне известным лицам. В их числе такие политики как В. Жириновский, В. Новодворская, Ф. Шелов-Коведяев и др., которые оттачивали свое ораторское мастерство среди армянских могил, высказывая свою особую точку зрения на происходящие в стране события.

До конца своей жизни художник активно боролся за официальное признание геноцида армян Османской (Турецкой) республикой. Нагапетян старался не пропускать ежегодных пикетов, проводимых московскими армянами возле посольства Турции.

Вот и 24 апреля 1999 года, за несколько месяцев до своей гибели, стоя у ворот Турецкого посольства, художник говорил о том, что волнует армян всего мира по сей день, в какой бы стране они ни находились – признание Турцией геноцида армян в 1915 году. В своей речи отец довел до присутствующих информацию и о том, что на него, по всей вероятности, готовится покушение.

Теперь очевидно, что угрозы в свой адрес, получаемые устно и по телефону были не банальным запугиванием.

Политические симпатии Нагапетяна не замыкались на узких национальных интересах. Художник выступал на многих митингах, захлестнувших в то время нашу страну. Для него судьба России была не безразличной.

Неоднократные предложения баллотироваться в депутаты Верховного Совета, а затем и в Думу, живописец упорно отклонял. Являясь по своему характеру лидером, он боялся потерять свою индивидуальность среди массы новоиспеченных парламентариев, да и искусство он считал выше политики.

Всего один телефонный разговор с А. Д. Сахаровым, состоявшимся в конце декабря 1986 года, когда художник поздравил Андрея Дмитриевича с возвращением из ссылки, заставил Нагапетяна переосмыслить свою прожитую жизнь. И тогда Андрей Дмитриевич стал его кумиром. Портрет академика, как и портреты А. Солженицина, Б. Пастернака были написаны художником еще в прежние, застойные годы и всегда висели на своих местах. Их никто и никогда ни от кого не прятали.

Смешивая свои краски, отец хорошо понимал законы колеристики, но в жизни не мог терпеть полутеней, половинчатых решений, компромиссов.

Вероятно, и в день своей гибели живописец не смог найти компромисса с последним своим оппонентом - убийцей. Пистолет для Нагапетяна не являлся весомым аргументом.

Одна из пуль, выпущенная убийцей, не только смертельно ранила художника, но и повредила его картину «Озеро Севан». Пейзаж был расположен за спиной автора. Пробив грудь живописца, кусок свинца на вылете повредил авторское полотно.

Озеро Севан является гордостью армянского народа, и художник в последние мгновения своей жизни будто бы пытался защитить одну из немногих святынь оставшихся у армянского народа. Брызги крови обнаружились и на картине с изображением древнего Московского Кремля. Кровавый след словно подчеркивал неразрывную связь художника с Россией, с Москвой, в которой он учился живописи, работал и прожил около 50 лет.

Многим задуманным проектам теперь уже не суждено претвориться в жизнь, однако его путь не окончен на Армянском кладбище. Отец продолжает жить в своей книге, в изобретениях, работающих на людей до сих пор, в своих картинах, рассказывающих о красотах Армении, ее культуре, ее трагедии.

ДВАДЦАТЬ МОСКОВСКИХ ХУДОЖНИКОВ
(первый состав 1978 г.)

Левая колонка сверху вниз: Блезе С.Г., Глытнева Т.В., Лепин А.В., Нагапетян К.Г., Петров-Гладкий В.Н.-ст., Провоторов В.А., Смирнов Н.Н., Туманов А.Е.
Правая колонка сверху вниз: Глухов В.А., Гордеев Д.И., Линицкий В.Д., Петров-Гладкий В.Н.-мл., Савельев В.П., Симаков С.Б., Снегур И.Г., Шаров С.А.

Блезе С.Г. Двадцать московских художников

Глухов В.А. Двадцать московских художников

Глытнева Т.В. Двадцать московских художников

Гордеев Д.И. Двадцать московских художников

Лепин А.В. Двадцать московских художников

Линицкий В.Д. Двадцать московских художников

Нагапетян К.Г. Двадцать московских художников

Петров-Гладкий В.Н., мл. Двадцать московских художников

Петров-Гладкий В.Н., ст. Двадцать московских художников

Савельев В.П. Двадцать московских художников

Проваторов В.А. Двадцать московских художников

Симаков С.Б. Двадцать московских художников

Смирнов Н.Н. Двадцать московских художников

Снегур И.Г. Двадцать московских художников

Туманов А.Е. Двадцать московских художников

Шаров С.А. Двадцать московских художников

(Фотографии Н. Румянцева, М. Стерлиговой, В. Скобелева и В. Сазонова не найдены)

Перед "Бульдозерной выставкой" в мастерской М. Одноралова. 1974 г. Слева направо: К. Нагапетян, М. Дубах, В. Комар, О. Рабин, Б. Штейнберг, А. Крапивницкий, М. Одноралов, А. Хрущев, Л. Пятницкая, Н. Эльская, И. Киблицкий, Ю. Жарких.